«Въезд А. В. Суворова в Измаил» (создана в 1953 году). Художник: Аркадий Викторович РусинУ Суворова роды войск не воевали параллельно. Они складывались в один удар, и его сила держалась на дистанции и точном моменте, а не на массе.
Под Рымником около 25 тысяч русско-австрийских войск разгромили турецкую армию, которую современники оценивали в 80–100 тысяч человек. Трёх-четырёхкратный перевес противника не спас его. Списывать эту победу на отвагу и «чудо штыка» — значит не увидеть главного. Её дало то, как были сведены между собой пехота, конница и артиллерия.Штык как элемент, а не как системаО суворовской тактике легко сказать проще, чем она устроена: будто всё решал штыковой удар, а остальное было фоном. В предыдущей статье серии — «Штык, пуля и манёвр: как Суворов управлял дистанцией боя» — я показал, что штыковое решение опиралось на строгую логику сближения и перехода к решающему удару, а огонь при этом никто не отменял. Здесь задача шире: разглядеть за штыком всю конструкцию, где он лишь одна фигура из нескольких.Историки развития русской армии отмечают: Суворов развил тактику колонн в сочетании с рассыпным строем и умел соединять огонь со штыковым ударом. Сила его была в умении свести разные формы воздействия в один короткий, но насыщенный удар. Отсюда и рабочая метафора — «синтаксис боя». Слова разные: артиллерия, пехота, кавалерия. Фраза, то есть смысл, возникает только в их соединении.И ещё одно, о чём полезно помнить всякий раз при разговоре о его тактике. Суворов не терпел шаблона. Его система — не таблица, которую открываешь и применяешь, а набор приёмов, который каждый раз собирали заново под местность, крепость, противника и час атаки.Битва при Рымнике (1789 г.), состоявшаяся в ходе Русско-турецкой войныАртиллерия: близко и подвижноВ расхожем представлении артиллерия у Суворова оказывается на втором плане: будто пушки лишь готовили почву для штыка. Источники говорят иначе. «Глубоко уважая также артиллерию, Суворов широко применял артиллерийский огонь…» — за этой формулой из очерков по истории русской армии стоит конкретное: орудия разрушали строй, подавляли ответный огонь, давили морально, а не просто размягчали оборону перед атакой.Показательна прежде всего дистанция боя. Полевая артиллерия у Суворова могла выдвигаться вперёд. Так орудия, идущие впереди, не задерживали пехоту на пересечённой местности, а по противнику били с более близкой дистанции. И это не бравада ради красивого жеста: чем ближе орудия к цели, тем сильнее давят на психику и тем раньше начинает сыпаться оборона, задолго до рукопашной.Отдельного пояснения требует продольный, или анфиладный, огонь, который Суворов ценил особо. Представим строй противника как шеренгу. Бить по ней можно двумя способами. Первый — «в лоб», по фронту, как по широкой стене: одно ядро задевает лишь одного-двух человек в первой линии, а задних рядов не достаёт. Второй — вдоль строя, «вдоль плеч» этой шеренги, когда линия огня проходит через всю цепочку, цепляя сразу многих. Потому анфилада и считается одним из самых разрушительных видов огня: батарея, поставленная так, чтобы простреливать линию противника с фланга, наносит несоразмерный урон.Так что артиллерия у Суворова расчищает пехоте путь к штыку и ломает оборону ещё до рукопашной, причём давит не только металлом, но и на нервы.Кавалерия: разведать, прикрыть, довершитьКавалерию в суворовской системе легко свести к «красивой» атаке в лоб. На деле её роль была многоплановой: разведка, прикрытие флангов, введение противника в заблуждение, внезапный удар, преследование. Конница могла идти на укрепления и действовать в пешем строю. В русско-турецких войнах её бросали и против окопов, хотя это оставалось рискованным, ситуативным решением, а не постоянным приёмом. На такой шаг Суворов шёл там, где рассчитывал застать противника врасплох.Логику этого применения передаёт эпизод из очерка К. Осипова о полководческом искусстве Суворова:Под Рымником он велит кавалерии атаковать турецкие окопы, опять-таки стремясь удивить неприятеля…Тут вся ставка на неожиданность, а не на привычный порядок.Второй уровень её работы — завершающий. Бой у Суворова не заканчивался тогда, когда противник начинал отходить. Разбитый враг не должен был получить время на перегруппировку, поэтому преследование становилось обязательной фазой. Конница часто вступала в дело после того, как пехота и артиллерия уже сломали передний край. Её задача — превратить отход в паническое бегство, не дать ему стать организованным отступлением. Побеждает ведь не тот, кто выбил противника с позиции, а тот, кто не позволил ему собраться заново. В суворовской формуле «глазомера» это уместилось в короткое: «где атаковать, гнать и бить».Историческая карта битвы при Рымнике 1789 года, на которой изображены позиции русско-австрийских войск под командованием Александра Суворова против османской армииРымник: удар по частямРымник показывает, как замысел обесценивает численный перевес. Около 25 тысяч русско-австрийских войск (примерно 6,5 тысячи русских у Суворова и около 18 тысяч австрийцев у Кобурга) противостояли османской армии, которую оценивали в 80–100 тысяч человек при примерно 80 орудиях. Значительную часть её составляли янычары и конница, хотя точное распределение по категориям остаётся предметом исследовательских оценок. Арифметика была не в пользу союзников.Разгадка — в принципе удара. Суворов бил по частям, по всей вражеской массе разом не наваливался. Быстрота марша и внезапность лишали турок возможности развернуть численное превосходство: пока одна часть их армии втягивалась в бой, другие не успевали соединить линии. Артиллерия и пехота фиксировали и расстраивали отдельные участки, конница давила на фланги и при отходе, а решающий удар обеспечивала пехота. Сто тысяч дают перевес, только если ввести их в дело разом. Такого мгновения туркам под Рымником просто не досталось.На изображении представлена диорама «Штурм Измаила войсками А. В. Суворова в 1790 году», созданная художниками Евгением Данилевским и Вениамином Сибирским в 1973 годуИзмаил: одновременность и часыРымник — это бой в чистом поле. Измаил ту же согласованность показывает почти по-учебному наглядно. Здесь исход решала не только сила, но и время.По сигналу в пять часов утра штурм начался в половине шестого 11 (22) декабря 1790 года, после двухдневной артиллерийской подготовки. К восьми часам русские заняли основные укрепления, а уличные бои продолжались до четырёх часов дня, около десяти часов непрерывной схватки. Популярные реконструкции округляют этот срок до «примерно двенадцати часов» ближнего боя, но строгий хронометраж источников укладывается в десять с небольшим. Атака велась одновременно с нескольких сторон, чтобы осаждённые не могли перебросить резервы на один участок.Синхронность требовала расчёта. Приказ прямо оговаривал час общего удара: «…дабы единовременно напасть по данному сигналу, который последует в 5 часов». Сигнал ракетой поднимал колонны, а собственно штурм укреплений начинался получасом позже. Сигнал, ракеты, распределение колонн по воротам — всё это превращало штурм в механизм, где у каждого действия было своё место и свой черёд.Распределение функций видно и в самом построении, которое приводит биограф Суворова Н. Ф. Дубровин:Первая и вторая линия — пехота в кареях… артиллерия между кареями… эскадроны кавалерии — в третьей и четвёртой линиях…Читается почти как штатное расписание боя: пехота связывала защитников в рукопашной, артиллерия взламывала передний край, в том числе продольным огнём вдоль стен и улиц, а кавалерия, стоявшая в задних линиях, оставалась в резерве и не давала гарнизону закрепиться вне крепости. Это уже не натиск в порыве, а сочетание расчёта и импровизации.Организованная вариативностьШаблонов Суворов не любил, но порядка у него хватало, и порядка строгого. Только подчинялся он замыслу, а не ритуалу. Число колонн, направление ударов, размещение артиллерии, способ применения конницы — всё это он подгонял под конкретную обстановку. В Измаиле одновременность держалась на точной подгонке маршрутов, сигналов и времени. В Рымнике — на быстрой оценке ситуации и ударе по слабому месту.Та же логика читается в Итальянской кампании: быстрые переходы, обходы, внезапные удары, тесная координация родов войск. Победа часто достигалась последовательностью, а не лобовым штурмом: сначала разведка и поиск слабого места, затем артиллерийское и пехотное давление, затем кавалерийский удар по ослабленному участку или преследование дрогнувшего противника.Точнее, впрочем, говорить не об импровизации, а о её высшей форме — подготовленности. Чем лучше выучены солдаты и командиры, тем свободнее полководец меняет расположение и порядок действий. Суворов мог подвести артиллерию ближе, потому что знал, что пехота выдержит; мог пустить конницу туда, где ей «не место», потому что рассчитывал на дисциплину и внезапность; мог атаковать сразу после марша, потому что войска были натренированы на форсированные действия. Выучка не сковывала гибкость, а как раз давала ей опору.Один язык бояСведённый к формуле, суворовский синтаксис боя выглядит так: артиллерия ломает оборону, пехота фиксирует и решает, кавалерия довершает разгром и не даёт врагу собраться. Три рода войск звучат порознь, но фраза складывается, лишь когда каждый вступает вовремя и с нужной дистанции. Разорви эту связку — и остаётся набор ударов, которые противник переживёт поодиночке. Ровно это и случилось под Рымником с турецкими ста тысячами.Следующая статья серии — «Тактические уроки Турции: штурмы крепостей и бои с „нерегулярным“ противником». Там же — крепостные стены, крымско-османские силы и война без европейского шаблона: как та же система вела себя не в поле, а на осадах, штурмах и переправах с фланговыми обходами.Литература1. Осипов К. Александр Васильевич Суворов. — М.: Молодая гвардия, 1949.2. Дубровин Н. Ф. Суворов среди преобразователей екатерининской армии. — СПб., 1886.3. Богданов Л. П. Русская армия в конце XVIII века: организация, управление, комплектование. — М., 1985.4. Сражение при Рымнике // Военная энциклопедия. — Справочные материалы.5. Штурм Измаила // Военно-исторические очерки и архивные публикации приказов А. В. Суворова.6. Суворов А. В. Наука побеждать. — М.: Воениздат (переизд).