Президент Ирана предлагает формат «СНГ+1». Для Москвы его польза не в новом дипломатическом названии, а в возможности договариваться о южном транспортном коридоре со всеми странами, через которые он проходит. У каждой из них, правда, свои планы на эти дороги.
9 октября 2026 года на саммите СНГ в туркменской Авазе президент Ирана Масуд Пезешкиан предложил создать формат «СНГ+1». Его пригласили в качестве специального гостя: иранский президент впервые участвовал в заседании Содружества, которому в этом году исполняется 35 лет.Для России предложение имеет вполне земной смысл. Стратегический договор с Тегераном не обеспечит бесперебойного сообщения с Персидским заливом, если не договориться с Азербайджаном, Казахстаном и Туркменистаном о перевозках через их территорию. Отсюда и возможная польза общей площадки. Но существует риск получить ещё одно место для обмена заявлениями, тогда как сроки доставки и условия транзита останутся прежними.Во времена «Большой игры» пути через Персию обсуждали прежде всего в Петербурге и Лондоне. Теперь Тегеран сам предлагает соседям договариваться об использовании пространства между Каспием и Индийским океаном. Перемена существенная, хотя география осталась прежней.Ещё один стол, но другие собеседникиВ названиях легко запутаться. Действующий формат «СНГ+» учреждён в Душанбе 10 октября 2025 года по инициативе Казахстана. Он позволяет приглашать к сотрудничеству внешние страны и международные организации. «СНГ+1» — предложение Пезешкиана от 9 октября 2026-го, адресованное государствам Содружества. Для него ещё не утвердили ни отдельный порядок работы, ни постоянные органы. Есть и третий механизм: институт наблюдателя при СНГ, предусмотренный положениями 2023 года. Такой статус в 2025 году получила ШОС. Путать эти решения означало бы приписать Ирану полномочия, которых у него нет.У Тегерана между тем уже немало международных инструментов. С 15 мая 2025 года действует соглашение о свободной торговле с ЕАЭС — Россией, Белоруссией, Казахстаном, Арменией и Кыргызстаном. Иран состоит в ШОС и БРИКС. С Москвой подписан договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве. Зачем же ещё одна площадка?Потому что состав участников имеет значение. Азербайджан и Туркменистан не входят в ЕАЭС, а без них трудно представить два сухопутных направления коридора «Север — Юг». Узбекистан и Таджикистан заинтересованы в доступе к иранским портам; Армения — в надёжном сообщении через южную границу. Вопросы пропуска товаров, работы погранпереходов и тарифов не укладываются в один действующий договор.Пезешкиан говорил в Авазе не только о транспорте. В перечень предложений вошли энергетические обмены, инвестиции, финансовые расчёты, технологии, водные ресурсы. Он хотел бы связать направления «Север — Юг» и «Восток — Запад». Пока это перечень тем для переговоров. Посмотреть, насколько предметными могут быть такие переговоры, позволяет история самого коридора.Дорога на юг и её узкие местаИран располагает портами в Персидском и Оманском заливах, откуда открывается путь в Индийский океан. Россия заинтересована в дополнительном выходе к этим морским коммуникациям и рынкам Южной Азии. Для исламской республики северный маршрут особенно важен после начала 28 февраля 2026 года войны с США и Израилем.12 апреля американское Центральное командование (CENTCOM) объявило о блокаде движения судов в иранские порты. Она действовала с 13 апреля до 18 июня, а с 14 июля США возобновили её. Речь идёт о судах, входящих в иранские порты и выходящих из них, а не о запрете всего судоходства через Ормузский пролив. Санкции против банков, судовладельцев и страховщиков добавляют трудностей. Поэтому Тегеран стремится перебросить часть грузов к Каспию и активнее использовать сухопутные границы. Весь морской грузопоток железные дороги не заменят: слишком различаются масштабы перевозок.Коридор «Север — Юг» состоит из трёх направлений:Западное — железнодорожный маршрут через Азербайджан к Ирану.Восточное — железнодорожный путь через Казахстан и Туркменистан.Транскаспийское — морские перевозки между портами России и Ирана.Пресс-служба Минтранса России 2 сентября 2026 года опубликовала показатели за 2025-й: по западной железнодорожной ветви перевезено 664,4 тысячи тонн, по восточной — 43,6 тысячи, по транскаспийскому маршруту — 1,8 миллиона тонн. За первое полугодие 2026 года ведомство указало соответственно 300 тысяч, 18,4 тысячи и 1,3 миллиона тонн. Величины относятся к разным видам сообщения и категориям учёта; получить их сложением единый грузооборот коридора нельзя.Западная железнодорожная ветвь в 2025 году перевезла примерно в 15 раз больше восточной. Это не оценка будущих возможностей, а довольно скромный ответ на вопрос, какой из двух путей пока востребован больше.Сто шестьдесят два километра до большой политикиНа западном направлении всё ещё не хватает железной дороги Решт — Астара в Иране. Участок протяжённостью около 162 километров должен замкнуть непрерывное железнодорожное сообщение. Соглашение о строительстве Россия и Иран подписали в мае 2023 года, изыскательские работы начали в мае 2025-го. В январе 2026 года транспортные ведомства согласовывали исполнительный контракт — документ, который определит условия начала и выполнения основных работ. В феврале Минтранс сообщил о протоколе, предоставляющем уполномоченной компании доступ к земельным участкам. Осенью оставались вопросы оформления земли и завершения договорных процедур.С цифрами этого проекта стоит посидеть подольше. На 162 километра по данным Минтранса предусмотрены:8 новых станций;73 моста;56 эстакад;30 путепроводов.Итого 159 искусственных сооружений, не считая восьми станций, — почти по одному на километр трассы. Так что небольшая длина обманчива. Строителям нужны участки земли, инженерные решения, подрядчики, деньги. Кроме того, придётся согласовать движение между железнодорожными системами с разной шириной колеи: на соответствующих стыках потребуется перегрузка либо другое техническое решение.Появление самой линии даст западной ветви недостающее звено. Дальше пропускная способность будет зависеть также от пограничных станций и подходов на территории соседей. На карте это один коридор; распоряжаются его участками несколько государств.Соседи с собственными маршрутамиАзербайджан контролирует важную для России и Ирана часть западного направления. Отношения Баку с Москвой переживают непростой период — об этом уже писало «Военное обозрение». С Тегераном, впрочем, Баку продолжает обсуждать конкретные инфраструктурные проекты.9 октября в Туркменбаши Ильхам Алиев и Масуд Пезешкиан встретились отдельно. Один из обсуждавшихся объектов — автомобильный мост Агбенд — Келале через реку Араз. В феврале его ещё строили; к июлю, по сообщению администрации Алиева, мост был завершён. На октябрьской встрече президенты говорили о завершающей стадии проекта в целом: готовый мост ещё не означает действующий пограничный переход. Для движения нужны подъезды, пункты контроля и таможенная инфраструктура.У Баку одновременно есть проекты сообщения с Турцией и связи с европейскими партнёрами. Трудно сказать, насколько далеко азербайджанская сторона захочет связывать свою транспортную политику с российско-иранским направлением. Само участие в хозяйственном проекте ещё ничего не говорит о готовности следовать общей политической линии.Казахстанская история более прозаична и потому поучительна. По данным правительства страны, торговля с Ираном за 2025 год достигла 430,2 миллиона долларов, увеличившись на 26,4 процента. А в дорожной карте значится ориентир в 3 миллиарда — почти в семь раз больше фактического оборота.28 июня 2026 года Казахстан и Иран подписали соглашение о строительстве казахстанского транспортно-логистического терминала в порту Шахид-Раджаи у Бендер-Аббаса. Срок соглашения — 27 лет, из которых два года отведено строительству и 25 — эксплуатации. Это уже подписанный документ, а не просто обещание выделить участок. Коммерческий запуск, по плану сторон, придётся на третий год проекта. Одновременно Астана обсуждает доступ иранских операторов к портам Актау и Курык и работу в Чабахаре. Четырёхстороннее соглашение о железнодорожных тарифах с участием России, Казахстана, Туркменистана и Ирана в июне ещё готовилось к подписанию.Но даже при согласованном тарифе остаётся вопрос оплаты. 5 октября 2026 года Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) предупредило иностранные банки о риске санкций за продолжение операций с иранскими финансовыми учреждениями, находящимися под ограничениями. Среди возможных мер — ограничения на корреспондентские счета в США. Уведомление не запрещает автоматически всякий расчёт с Ираном, однако заставляет участников сделки учитывать риск: перевозчику необходимо получить платёж, владельцу груза — оформить страхование, банку — решить, готов ли он обслужить операцию. Подписанный договор здесь ещё не означает отправленного груза.Туркменистан участвует в восточной железнодорожной ветви и развивает собственный каспийский порт. Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан также ищут удобные связи с иранскими портами, но возможности выхода к ним, объёмы торговли и интерес к отдельным маршрутам различаются. На переговорах это проявится немедленно — хотя бы при согласовании того, кому и на каких условиях достанется место на железной дороге.Каспий: портам нужна глубинаВ Авазе 9 октября президенты пяти прикаспийских государств отдельно договорились создать комиссию по проблеме обмеления моря. Её первое заседание намечено в Азербайджане на первое полугодие 2027 года. Комиссия возникла без «СНГ+1»: у России, Ирана, Казахстана, Азербайджана и Туркменистана уже есть собственная пятисторонняя площадка для каспийских вопросов.В исследовании, опубликованном в апреле 2025 года в журнале Communications Earth & Environment, описано, как снижение уровня воды уже затрудняло работу порта Актау. Новые грузопотоки потребуют не только терминалов и судов, но и достаточных глубин у причалов и на подходах. Договориться об обмене данными легче, чем приспособить порт к отступающему морю.Евразия без единственного центраВслед за Москвой и Тегераном свои транспортные расчёты ведёт Евросоюз. 23 июня 2026 года Еврокомиссия объявила о запуске платформы Connectivity Agenda Platform в рамках стратегии Global Gateway. Вместе с международными финансовыми институтами согласованы намерения привлечь до 2 миллиардов евро на транспортную связанность в Черноморском регионе и Южном Кавказе. Это потенциальный объём инвестиций, а не уже построенные дороги.Для Брюсселя транскаспийское направление открывает дополнительные связи с Центральной Азией. Казахстан может работать с иранскими портами, одновременно участвуя в маршруте через Каспий и Кавказ. Баку укрепляет сообщение с Турцией. Тегеран сотрудничает с Москвой, но имеет собственные задачи в отношениях с соседями. Евразийская торговля складывается из множества таких расчётов. Одни транспортные плечи соперничают за груз, другие соединяются, и постоянного единственного центра у этой сети нет.России такой набор альтернатив оставляет мало оснований рассчитывать на исключительность политического партнёрства. Если на одном направлении растут издержки или возникают сложности с оплатой, перевозчик будет искать другой. Груз не выбирает маршрут из признательности за хорошие отношения между министерствами.Что изменится для России — и когда это станет видноНа саммите в Авазе главы государств СНГ объявили 2029-й Годом транспортной связанности. Иранское предложение совпало с этой повесткой, но отдельного соглашения о работе «СНГ+1» пока нет. Объявлять его новым транспортным институтом было бы преждевременно.Сроки проверки уже видны, хотя ни одна из предстоящих вех сама по себе не доказывает пользу «СНГ+1»:Без утверждённого срока: исполнительный контракт по Решт — Астаре и переход к основным строительным работам. Здесь важна дата реального начала стройки, а не очередного заявления.Первое полугодие 2027 года: первое заседание Каспийской комиссии в Азербайджане. Оно покажет, смогут ли пять стран согласовать рабочую программу; комиссия действует отдельно от «СНГ+1».Третий год проекта терминала в Шахид-Раджаи (ориентировочно 2028–2029 годы): предусмотренный соглашением ввод терминала в коммерческую эксплуатацию. Здесь можно будет увидеть, появились ли грузы и работающие расчёты.2029 год: объявленный СНГ Год транспортной связанности. К этому времени станет возможным проверить, какие решения по тарифам, границам и документам реально действуют и имеет ли к ним отношение иранская инициатива.Для Москвы ценность таких встреч — в возможности обсуждать путь к южным морям сразу с несколькими государствами, через которые он проходит. Но необходимо будет отличать результаты нового формата от договорённостей, которые возникли раньше: мост на Аразе, терминал в Бендер-Аббасе и Каспийская комиссия уже имеют собственную историю. И пока неясно, станут ли участники доверять «СНГ+1» вопросы, для которых есть привычные переговорные каналы.Отсюда и ответ на вопрос в заголовке. России предложили не готовую дорогу на юг, а дополнительный способ договариваться о ней. Когда-то великие державы оценивали Персию прежде всего с точки зрения собственных путей и владений. Сегодня Тегеран претендует на право определять условия движения через свою территорию. Для Москвы успех этого поворота будет измеряться грузами, а не числом встреч.
Президент Ирана предложил формат «СНГ+1». Что это меняет для России?
