Когда мы произносим слова «тотальный шпионаж», в воображении немедленно всплывают образы гестапо, СС и всепроникающей слежки гитлеровского рейха. Однако подлинной родиной этого явления была вовсе не Европа. Настоящая школа тотальной разведывательной деятельности формировалась веками — в Японии, стране, где шпионаж стал не просто государственным инструментом, а частью национального характера.
От коммодора Перри до черного драконаДо середины XIX века Япония была наглухо закрыта от внешнего мира. Ситуация изменилась 8 июля 1853 года, когда в залив Эдо вошла американская эскадра под командованием коммодора Перри. Ультимативное послание президента Филмора, требовавшее открыть страну для торговли, положило конец изоляции. Вслед за американцами хлынули английские и французские купцы. Япония потеряла замкнутость, но обрела нечто куда более ценное: понимание того, что в современном мире побеждает тот, кто лучше информирован.С развитием капитализма японское правительство начало рассылать по всему миру дипломатические, торговые и военно-морские миссии. Их формальной целью было изучение западного опыта, но подлинной — добыча промышленных и военных секретов. Японцы проникали на предприятия Европы и Америки в качестве стажеров, и владельцы фабрик были вынуждены принимать их на работу: это была цена за доступ к японскому рынку. За маской скромных рабочих скрывались опытные инженеры, копировавшие каждый винтик, каждую технологическую схему.Экономическим шпионажем занимались делегации, студенты, туристы. Крайне редко можно было встретить японского путешественника без фотоаппарата, хотя даже без камеры японец оставался наблюдателем по призванию. Информация собиралась повсюду — в дорожные дневники записывалось всё, часто без разбора и анализа, но каждая деталь рано или поздно оказывалась в Токийском разведывательном центре. Оттуда данные поступали в разведывательные подразделения армии, флота и министерства иностранных дел, где регистрировались, классифицировались и передавались офицерам штабов.Корни этого явления уходили глубоко в историю: японские феодальные правители веками использовали тайных сыщиков и осведомителей. Постепенно склонность к шпионажу стала неотъемлемой чертой национальной культуры, тесно переплетенной с синтоистской идеей богоизбранности и культом служения родине. Штаб-квартира Сибирского общества. Токио, 1930 г. Слева — В.И. Моравский, руководитель СУОАС; в руках у него журнал «Вольная Сибирь», издававшийся в Праге с 1927 по 1930 г. В центре — Г.И. Чертков, член СУОАС. Справа — С. Суенага, представитель общества «Кокурюкай»; у него в руках журнал «Сибирь», издававшийся в Токио в 1929-1930 гг. На стене портрет японских императора и императрицы, а также портрет Г.Н. Потанина, одного из основоположников сибирского областничества. Под портретом Г.Н. Потанина национальный флаг Японии и бело-зеленый флаг областников периода гражданской войны (Из коллекции Гуверовского архива)Самым мощным инструментом неформальной разведки стали патриотические общества. Крупнейшим из них был «Кокурюкай» — «Черный дракон», насчитывавший более ста тысяч членов с ячейками в Соединенных Штатах, Латинской Америке и Северной Африке. Название общества отсылало к китайскому именованию реки Амур, разделявшей Маньчжурию и Россию. Смысл был прозрачен: главной целью Японии было вытеснение русских из Тихоокеанского региона. Другие организации — «Пробуждение Великой Азии», «Белый волк», «Туран» — вели разведку в Центральной Азии и Сибири, готовя почву для будущей экспансии.После Второй мировой войны японская разведка поражала западных коллег нестандартными методами. Так, молодого сотрудника французского МИДа Бернара Бурсико завербовал японский агент, профессиональный оперный певец, выдававший себя за женщину. А в середине 1950-х годов японские спецслужбы выловили тело утонувшей американки японского происхождения, сделали пластическую операцию своей агентессе — и та под видом погибшей годами работала вербовщицей в японском квартале Нью-Йорка.Чёрный песок: разведка на пляжеВ 1978 году японская фирма «Асахари» обратилась в Министерство внешней торговли СССР с просьбой арендовать участок прибрежной зоны в районе поселка Озерновский на юго-восточной оконечности Камчатки. Мотивация была безупречной: строительство базы отдыха для экипажей рыболовецких судов в Охотском море.Договор заключили. Но вместо строительства коттеджей японцы сосредоточились на чем-то совсем другом: они начали интенсивно вывозить так называемый черный песок из прибрежной зоны. Объемы были столь велики, что среди пограничников родилась шутка: «Скоро поедем на экскурсию в Японию — полным ходом идет прокладка линии метро Озерновский–Токио!»МИД Японии поспешил заверить советскую сторону, что песок просто сбрасывается в море. Но председатель КГБ Юрий Андропов распорядился подключить космическую разведку для отслеживания маршрутов японских судов. Картина прояснилась: песок бережно доставлялся в Японию и скрупулезно, до последней песчинки, складировался в специальных водозащитных ангарах.Химико-биологический анализ, проведенный в спецлабораториях КГБ, раскрыл сенсацию. Черный песок оказался вулканическим пеплом вулкана Майон на Филиппинах, который течениями выносило исключительно на побережье Камчатки. В нем содержались редкоземельные элементы — скандий, иттрий, лантан, лантониды, а также золото и платина. Озерновский район был единственным местом на Земле, где эти ценнейшие для электроники, лазерной и оптической техники металлы можно было добывать открытым способом.В 1979 году договор был расторгнут в одностороннем порядке, МИД СССР направил ноту протеста. Докладная записка из КГБ в ЦК КПСС констатировала: «…Японская радиоэлектронная промышленность окрепла исключительно благодаря черному песку, обманным путем вывозимому с юго-восточного побережья Камчатского п-ова… Вызывает беспокойство тот факт, что до сих пор ни одно союзное министерство не заинтересовалось освоением того богатства, которое буквально лежит под ногами».Витринное стекло: когда контейнер ценнее содержимогоВ 1976 году в Совет министров СССР поступило заманчивое предложение от японского полугосударственного предприятия «Икебуко»: закупать огромные партии витринного стекла, причем эшелонами. Производство стекла обходилось Советскому Союзу в копейки, перспективы были блестящими.Контракт подписали. Сотни платформ потянулись к порту Находка, где груз погружали в трюмы японских сухогрузов. Прошло три года, прежде чем КГБ через закордонную агентуру установил истину.Как только караван сухогрузов выходил в открытое море, экипаж получал плоскогубцы и гвоздодеры. Доски и фурнитура аккуратно отслаивались, сортировались и опускались в трюмы специальными лебедками. Стекло сбрасывалось за борт. Разукомплектация проводилась только ночью, при минимальной скорости, под светом бортовых прожекторов.Для сохранения секретности на каждый рейс нанимали новый экипаж из гастарбайтеров Юго-Восточной Азии и Индонезии. После завершения работы рабочих по двадцать человек под конвоем препровождали в кают-компанию, выплачивали по пять долларов, кормили и заставляли выпить рисовую водку с наркотиками, вызывавшими временную потерю памяти.За один рейс караван доставлял в Японию до десяти тысяч кубометров ценной древесины: кедровой сосны, бука, дуба. Именно из них были изготовлены контейнеры для витринного стекла. Япония, не имеющая собственных запасов леса, благодаря этой махинации заняла третье место в мире по экспорту экологически чистой мебели — после Испании и Италии.«Икебуко» поставляла изысканную мебель арабским нефтяным шейхам, в Соединенные Штаты и Западную Европу. А в 1982 году фирма продала Управлению делами при Совете министров СССР мебель, изготовленную из советской древесины, для кабинета председателя Совета министров Николая Тихонова.Фаянсовые вазы: лаборатория на колесахВ Соединенных Штатах в интересах национальной безопасности строились скоростные автодороги. Советский Союз расширял и модернизировал Транссибирскую магистраль. ЦРУ знало, что стратегические ракетные комплексы производятся на западе и в центре страны, а затем по железной дороге перевозятся на восток. К началу 1980-х американцы имели информацию о большинстве стационарных ракетных шахт. Но передвижные ракетные комплексы с десятью боеголовками индивидуального наведения, замаскированные под пассажирские вагоны, оставались загадкой.В конце 1980-х частная японская фирма «Сётику» привлекла внимание контрразведчиков Приморья. Раз в месяц она доставляла в порт Находка фаянсовые вазы для последующей отправки в Гамбург. Документы в порядке, груз нейтральный, контейнер опломбирован. И все же что-то настораживало.Начальник УКГБ по Приморскому краю генерал-майор Воля размышлял:«– Ладно, экспортировались бы вазы, представляющие художественную ценность, а то ведь — обыкновенные горшки! — рассуждал начальник УКГБ по Приморскому краю генерал-майор Воля, вновь и вновь возвращаясь к вопросу о перевозке изделий японских ремесленников. — Стоит ли овчинка выделки? Ведь черепки, которым грош цена в базарный день, везут почему-то в страну, которая славится саксонским фарфором! Почему? Да и провоз багажа через весь Союз по Транссибирской магистрали — путешествие не из дешевых… Выходит, после погашения накладных и транспортных расходов керамические горшки должны стоить как золотые… Так, что ли?! Интересно, почем японцы продают их в Гамбурге? Н-да, дела… В общем, так! Или мне пора на пенсию по причине мании преследования, или у меня под носом япошки проворачивают нечто незаконное… Да при этом еще и потешаются над недотепами из таможни и контрразведки! Точно, здесь что-то не так! Лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть!»Сотрудники 5-го отдела быстро установили: «Сётику» связана с крупной американской фирмой военно-промышленного комплекса, а 80 процентов уставного капитала японской фирмы имеет американское происхождение.Платформу с контейнером отцепили и отогнали в тупик. Вскрыли ящик за ящиком — фаянсовые вазы в мягкой упаковке. Но за пятидесятым ящиком оказалась фанерная перегородка. За ней — помещение размером с ванную комнату, загроможденное аппаратурой.Эксперты работали шесть часов. Выводы потрясли: контейнер был автономной лабораторией, способной на протяжении всего пути от Находки до Ленинграда собирать и накапливать информацию. Система фиксировала радиоактивное излучение, определяла местоположение атомных объектов, автоматически открывала вентиляционные заслонки и вела фотосъемку местности на несколько километров по обе стороны полотна. Стоимость аппаратуры — двести миллионов долларов.Генерал Красильников понял, почему грузом были объявлены именно вазы: хрупкий товар обеспечивал бережную погрузку. Завершив рейс, лаборатория переправлялась из Гамбурга в США, после снятия информации возвращалась в Японию — и цикл повторялся. Сколько оборотов успела сделать эта «карусель», установить не удалось.Президент «Сётику» Хидэё Арита срочно вылетел в Москву, умолял не предавать дело огласке и клятвенно обещал компенсацию в долларах. Деньги, по мнению КГБ, были не из его кармана.Эпилог: век не заканчиваетсяИстория японского шпионажа — это не набор анекдотов про туристов с фотоаппаратами и студентов, обмакивающих галстуки в реактивы. Это системная, выверенная веками стратегия, в которой государственные интересы пронизывают каждое действие: от поездки студента по обмену до контракта на витринное стекло. Япония превратила сбор информации в национальную привычку, неотделимую от патриотизма и служения императору.Сегодня серьезные аналитики сходятся во мнении, что Япония рассматривает Россию не как равноправного партнера, но исключительно как источник природных ресурсов. И время от времени совершает «откровенно пиратские набеги на российские кладовые природных богатств». Формы изменились, но суть осталась той же, что и во времена черного песка на Камчатке.Тотальный шпионаж — это не прошлое. Это настоящее, которое просто научилось лучше маскироваться.