Фрагмент картины современного художника Владимира Киреева под названием «Стена. Оборона Смоленска»В конце 1550-х годов английские наблюдатели в свите дипломатических миссий Московской компании сообщали, что видели в Москве в строю несколько тысяч стрельцов с фитильным оружием, и опознали их как «аркебузиров». Только это были не аркебузиры. Это были стрельцы — пехота, которая по европейским меркам не должна была существовать вовсе: без пикинёров, без длинных копий, прикрывающих стрелков от конницы, с короткой фитильной пищалью и широким боевым топором за поясом. Схема, которую Европа сочла бы самоубийственной, в Москве работала полтора века.
Зачем Европе пика, а Москве — нетВ испанской терции каждой роте полагалось строгое соотношение родов войск: пикинёры, мечники, аркебузиры или мушкетёры. Пропорции менялись, но логика держалась железно. Пикинёр с пятиметровым древком был единственным, кто мог удержать атакующего рыцаря, пока стрелок неторопливо отмерял порох и подносил тлеющий фитиль к полке.Аркебузу заряжали примерно минуту, и даже эта минута оказывалась критичной: за неё латная конница успевала пересечь дистанцию выстрела. Без пикинёра аркебузир был обречён. Поэтому первоначально на одного аркебузира в терции приходилось не меньше трёх пикинёров, и только к концу XVI века их доли сравнялись.В Москве пикинёров не было совсем. Огнестрельная пехота строилась по другому принципу, и принцип этот диктовал противник.Главный враг диктует устройство пехотыДо второй половины XVI века Москва воевала прежде всего с татарской конницей. Кочевники не атаковали плотным строем латников — они охватывали, обстреливали из луков, рассыпались и собирались снова. Против такой манеры пика бесполезна: некого на неё насаживать. Зато крайне полезна способность вести огонь из-за прикрытия и быстро перемещать это прикрытие по полю.Конница оставалась основным родом русских войск. Поместная кавалерия с саблей, луком и копьём решала исход большинства сражений, а пехота играла вспомогательную роль. Огнестрельное оружие в этой системе досталось пехоте по остаточному принципу, и эта «второстепенная» пехота получила задачу, которой в Европе у пехоты не было, — прикрывать огнём действия конницы.Решение оказалось не европейским. Вместо пикинёра — деревянная стена на колёсах.Русские стрельцы — пехотное войско XVI–XVII веков, вооруженное огнестрельным оружием. Автор современный художник Андрей БакулинКазань, 1552. Первый бой стрельцовРепутация стрелецкого войска родилась под Казанью. В 1550 году царь Иван Васильевич приказал собрать три тысячи стрельцов из пищалей и поселить их в слободе у Воробьёвых гор под Москвой. Шесть приказов по 500 человек, во главе:Григорий Желобов-Пушечников;Матвей Иванович Ржевский (по прозвищу Дьяк);Иван Черемисинов;Василий Пронский-Фуников;Фёдор Дурасов;Яков Бундов.В источниках встречаются разночтения в написании имён — здесь приведена версия по А. В. Чернову. Через два года это войско впервые пошло в дело.Казань брали тяжело. Город был крепостью первой величины даже по меркам XVI века, и оборонявшиеся имели не только лук и саблю. В Казанском ханстве огнестрельное оружие применяли широко, и арсенал там оказался не хуже московского: лёгкие ручницы, тяжёлые станковые ружья, тюфяки, стрелявшие картечью, тяжёлые пушки крепостного и полевого назначения. В цитадели работала оружейная палата с пороховым запасом и орудийным парком. Брать такую крепость в лоб конницей было бессмысленно.«Штурм Казани в 1552 году». Художник Виктор БодровСтрельцы оказались тем родом войск, под который операция и затачивалась. Им поручили работу, которой раньше у русской пехоты толком не было, — вести непрерывный огонь по защитникам стен, не давая тем отвечать ни из луков, ни из пищалей. Пехота сидела в окопах, в траншеях и за турами — плетёными корзинами, набитыми землёй. Из-за этих укрытий стрельцы держали стены под огнём, а артиллерийский «наряд» бил по укреплениям проломными зарядами.Схема сработала. Казань пала 2 октября 1552 года, и значительную часть работы по подавлению огня со стен взяли на себя именно стрельцы. Это был первый случай, когда новая пехота показала, чего она стоит. До Казани её только обучали и платили жалованье. После Казани её стали посылать всюду, где требовалось взять крепость.Гуляй-город как сборная крепостьЕсли под стенами Казани стрельцы работали огнём с земли, то в открытом поле им требовалось укрытие, которое можно унести с собой. Этим укрытием стал гуляй-город — передвижное полевое укрепление из высоких щитов, поставленных на колёса или полозья. Щиты соединялись в стену, в стене были бойницы, из бойниц стрельцы вели огонь. Конструкцию разбирали, перевозили и собирали заново. По сути, сборная деревянная крепость, которую можно было поставить там, где она нужна, и убрать, когда стала не нужна.«Битва при Молодях. Преодоление», художник Виктор МаторинБитва при Молодях 28 июля — 2 августа 1572 года показала, на что эта схема способна. Войско крымского хана Девлет-Гирея I шло на Москву, и встретили его примерно в 70 верстах южнее столицы, у речки Рожайки. На холме развернули гуляй-город, и крымская конница в нескольких приступах разбилась о деревянную стену. Пехота вела огонь из бойниц, поместная конница связывала противника в поле, а в решающий момент 2 августа Большой полк князя Михаила Воротынского обошёл татар и ударил с тыла одновременно с вылазкой из гуляй-города. Крымское войско было разгромлено.Если гуляй-города под рукой не оказывалось, обходились дешевле. Из полупик, насаженных крест-накрест на бревно, собирали переносные заграждения — рогатки. На Стрельниковой горе во время Второго Чигиринского похода 1678 года стрельцы выставили рогатки и притащили приказные пушки. Получался противокавалерийский ёж XVII века: всадник на него не пойдёт, а из-за бревна можно стрелять.Пищаль тяжелее и мощнее аркебузыСамо ружьё в этой схеме тоже отличалось от европейского. Иностранцы, видевшие пищаль, опознавали в ней аркебузу, и формально были правы: гладкоствольное фитильное дульнозарядное ружьё. Но цифры расходятся.Цифры по русской пищали — сводные данные историков (В. Е. Маркевич, Л. Н. Денисова) с разбросом по образцам разных мастерских; оценки европейской аркебузы — обобщённые по литературе. По всем параметрам в источниках встречаются расхождения, и приведённые значения следует понимать как средние ориентиры, а не как табличный стандарт.Расхождение объясняется просто. Стволы делали разные мастерские, каждая по своим лекалам. Ствол получали кузнечной сваркой: полосу железа сворачивали вокруг стержня и проковывали шов при сварочном жаре. В центральных городах, у государевых стрельцов, оружие было тяжелее и мощнее. На окраинах — легче и проще.Прицельная дальность тяжёлой пищали — порядка 100–150 м, но реальный эффективный огонь по защищённой цели вёлся с пятидесяти метров и ближе. Прицельных приспособлений у большинства образцов попросту не было. Стрелок держал в голове траекторию, а попадание обеспечивалось не меткостью одиночки, а массированным залпом строя.Русские стрельцы вооружены пищалями, бердышами и саблями.Бердыш — топор, который заменил пикуРаз пики нет, должно быть что-то ещё. Этим «что-то» стал бердыш — боевой топор на длинном древке с широким серповидным лезвием. Древко достигало 170 см, лезвие — от 30 до 80 см в зависимости от типа. Получался гибрид топора и алебарды.Бердыш решал сразу несколько задач:Опора для пищали. Воткнутый в землю, он работал упором для тяжёлого ствола — ту же роль в Европе играла специальная сошка для мушкета.Оружие рукопашной. Бердышом можно было и рубить, и колоть.Знак стрелецкой принадлежности. Бердыш носили вне строя, и в восприятии современников именно он отличал стрельца от любой другой служилой пехоты.Один предмет, три функции, и все три важные.Археолог Олег Двуреченский в работах последних лет показывает: именно в Московском государстве бердыш стал массовым штатным оружием пехоты, и форма его доводилась под стрелецкую тактику. Похожие топоры были известны и в Польше, и в Скандинавии, но русская армия сделала бердыш системным. Любопытная деталь: одно из первых надёжных упоминаний бердышей у стрельцов относится к обороне Пскова в 1581 году, причём использовали их не только на стенах. Из текстов конца XVI и начала XVII веков видно, что бердыш был оружием вылазок — с ним вместе с копьями выходили за стены контратаковать осаждающих.Массовым штатным оружием бердыш стал позже, с конца 1650-х годов, когда полки и приказы начали поголовно вооружаться мушкетами и бердышами одновременно. Изначально бердыш должен был заменить шпагу или саблю, но после 1670-х, когда казна стала состоятельнее, стрелец нередко имел при себе и то и другое.Линия из трёх шеренг и кожаная перевязьТактика огневого боя у стрельцов выглядела так. Подразделение строилось в несколько шеренг, обычно три. Первая давала залп и приседала перезаряжаться, вторая стреляла поверх неё, третья готовилась. Полный цикл заряжания фитильного ружья со всеми операциями занимал одну-две минуты, а в неблагоприятных условиях — больше, и без сменных линий непрерывный огонь не выходил. Шеренга, придуманная под аркебузу, на русской почве прижилась без изменений — менялось то, что стояло перед шеренгой и за ней.Снаряжение стрельца было сделано с тем же инженерным расчётом, что и сам строй. Через левое плечо шла кожаная перевязь — берендейка. К ней крепились заранее снаряжённые деревянные пеналы — «зарядцы», обычно от девяти до четырнадцати штук, с отмеренными порциями пороха. Стрелок не отсыпал заряд из рожка, а откручивал крышку очередного зарядца, ссыпал порох в ствол и брался за следующий. Внизу перевязи висели пороховница для затравочного пороха, сумка для пуль и сумка для фитиля и пыжей. Всё под рукой, всё в одном движении.Перед нами инженерия, спрятанная в коже и дереве. Перевязь не выглядит сложной, но она экономит секунды на каждом выстреле, а в строю эти секунды складываются в количество залпов до того, как противник дойдёт до бердышей.Стойкий огонь и кинжальная дистанцияЗалп, чтобы быть смертоносным, должен был пройти на короткой дистанции. Эффективные пятьдесят метров пищали — это немного, и стрельцу требовалась выдержка подпустить противника близко. Описанная в источниках манера называлась стойким огнём. Подразделение держало позицию за щитами или рогатками, не открывало огонь раньше времени и стреляло почти в упор.В отличие от европейских мушкетёров, русские стрельцы были обязаны сочетать две вещи: огневой бой из укрытия и рукопашную работу бердышом, когда противник всё-таки дошёл. Это требовало другой подготовки и другой психологии — не специалиста по одному виду боя, а универсала, способного переключиться. Стрельцов набирали за деньги и хлебное жалованье, селили слободами; служба была профессиональной, а не временной по призыву.Английский дипломат Джильс Флетчер, наблюдавший русскую армию в 1588 году, оставил выразительную ремарку: московские стрельцы стреляют «не далеко, но крепко» — то есть не отличаются дальнобойностью, но бьют с близкой дистанции почти без промаха. В одну эту формулу укладывается вся их тактика. К стрельцам обращались за помощью даже союзники-кочевники: ногайский бий Исмаил в переписке с Иваном Грозным просил прислать ему из астраханского гарнизона несколько десятков стрельцов — буквально считанные люди, но с конкретной репутацией.В этой логике развивалось и дальнейшее стрелецкое войско: гарнизонная служба на южных границах, охрана засечных черт, осады, полевые сражения. Почти ни одной крупной кампании Ивана Грозного без стрельцов не обходилось — Ливонская война, защита от крымских набегов, взятие Полоцка в 1563 году, ливонский поход 1577 года. Везде, где приходилось работать огнём из укрытия и довершать дело рукопашной, стрельцы оказывались ключевой силой.Почему схема работала, пока работал противникРусская система пехоты была построена под конкретную задачу — остановить степную конницу и поддержать собственную поместную кавалерию. Пока главным противником оставались татары, схема работала безупречно. Гуляй-город против лучников Крыма был почти неуязвим. Бердыш как опора и как оружие рукопашной экономил руки и снаряжение. Тяжёлая пищаль пробивала доспех там, где аркебуза уже не справлялась.Проблемы начались, когда главным противником вместо степи стал Запад. Шведская и польская пехота строилась по иным правилам: у неё были и пикинёры, и линейная тактика, а со временем — кремнёвые мушкеты с лучшей скорострельностью. Гуляй-город против регулярной европейской армии работал хуже, чем против Крыма. Бердыш в полевом бою с пикинёрами уступал. Выяснилось, что схема, заточенная под одного противника, плохо переносится на другого, — и это касалось не только тактики, но и техники.Русская пехота начала перестраиваться ещё в XVII веке, и здесь произошёл парадоксальный поворот. Кремнёво-ударный замок русского типа был известен на Руси с рубежа XVI–XVII веков, но массового перевооружения им до Смуты и в первой половине XVII столетия не произошло — фитильный мушкет оставался основным. Более того: с 1630-х годов под полки «нового строя» Россия начала массово закупать в Европе именно фитильные мушкеты, фактически отказавшись для регулярной полевой пехоты от собственных кремнёво-ударных замков. По меркам линейного развития технологий это выглядит как откат назад — но в реальности было прагматичным выбором. Фитильный замок весь XVII век оставался надёжнее почти любого кремнёвого, кроме французского батарейного, который пришёл в Россию только к концу столетия. Дешёвая, простая в обслуживании, не дающая осечек массовая система оказалась важнее технической передовой одиночек.Стрелецкое войско расформировал Пётр I после восстаний. Но схема, в которой пехота вооружена огнестрельным оружием поголовно и работает в линию, осталась — её просто переделали по западному образцу. Гуляй-город ушёл в прошлое вместе со степной угрозой, бердыш — вместе со стрельцами.К концу царствования Фёдора Иоанновича стрельцов, по разным оценкам, насчитывалось от двенадцати до двадцати тысяч. Полтора века они оставались главной ударной пехотой Русского государства — везде, где требовалось взять крепость огнём из укрытия и довершить дело рукопашной. Без пикинёров, с деревянной крепостью на колёсах и бердышом, в котором сошлись сразу опора, оружие и знак службы.Источники и литератураЧернов А. В. Вооружённые силы Русского государства в XV–XVII вв. М., 1954.Маркевич В. Е. Ручное огнестрельное оружие. СПб., 2005 (репринт издания 1937 г.).Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие XI–XIX веков. М., 1953.Двуреченский О. В. Холодное оружие Московского государства XV — начала XVII в. М., 2015.Флетчер Дж. О государстве русском. М., 2002 (по изданию 1591 г.).Курбатов О. А. Военная история русской Смуты начала XVII века. М., 2014.