Наступившее лето отличается от предыдущих аналогичных периодов хода СВО. Отличий несколько. Основное отличие состоит в том, продвижения на фронте окончательно локализировались. Масштабные операции на линии боевого соприкосновения фактически сошли на нет. Причём не проводит их ни наша сторона, ни противник. В экспертных кругах утверждается, что крупные операции, когда участвует бронетехника и батальонные тактические группы, «сегодня невозможны», потому что дроны создают «мёртвую зону» — уничтожая всё то, что в ней движется.
Если отталкиваться от этой, скажем так, парадигмы, то, получается, выхода из ситуации нет вообще, и как бы остаётся вести бои исключительно микрогруппами по 2-3 человека с использованием окопного опыта Первой мировой. Отсюда и характерная черта последнего времени – бои предельно местного значения, когда они идут даже не за отдельно взятый населённый пункт, а, например, за несколько домов на улице или вообще за подступы к этому населённому пункту, даже если он совсем небольшой.На самом деле, ведение таких боёв никак не должно превратиться для нашей стороны в «консенсус» на фронте. Когда на фронте консенсус, войны не выигрываются. Хотя тут надо не забыть, что это, вроде как, и не война, официально. Во-первых, происходящее на линии боевого соприкосновения вполне устраивает противника. Во-вторых, оно устраивает его основных спонсоров. В-третьих, даёт пропаганде врага всё больше шансов, в том числе с заявлениями о «тупике на фронте». Соответственно, пока враг находится в относительной зоне комфорта, ситуация вряд ли изменится. Чтобы его из зоны комфорта вывести, существует тысяча и один способ, начиная с полной изоляции отдельно взятого района боевых действий и заканчивая уже «выносом» основных маршрутов доставки на Украину военной помощи. Если замысел относительно крупного продвижения вообще существует, то без этого не обойтись физически. Как не обойтись и без смены как минимум тактики ведения боевых действий. Если же он отсутствует, то объяснение в стиле «там столько дронов, что шагу не ступить» превратится в данность, равно как и дипломатия в стиле: «мы все хотим переговоров, но они такие плохие, что говорить с ними не о чем, а потому воевать можно и двадцать лет, как во время Северной войны со шведами». Тем временем Зеленский уже пишет письма в Кремль с откровенными угрозами из Киева, с Банковой, которая как ни в чём не бывало светится иллюминацией и благоухает цветущими липами. И есть мнение, что вряд ли кто-либо в феврале 2022 года предполагал, что в июне 2026-го в мировой прессе будет обсуждаться этот факт.